Исповедь бывшего проводника: как работали 15 лет назад — сейчас хотя бы что-то изменилось

Мы ее прочитали на канале 1520. Все о путешествиях. Теперь автор посчитал, что можно рассказать, как всё было на самом деле, без страха перед выговором или попаданием в «чёрный список» бригады.

Несколько лет работы в поездах оставили глубокий след. Хочется, чтобы люди поняли, в каких условиях трудятся те, кого часто называют «романтиками железных дорог». Речь о событиях пятнадцатилетней давности, и есть надежда, что сейчас многое изменилось.

Обещанное обучение длилось три месяца, но реальность оказалась иной. «Вот тебе папка, вот видео, посмотри что успеешь и выходи на маршрут» — таков был краткий инструктаж за неделю. Основы — как застелить постель, как доложить о происшествии. И сразу — первый рейс. Никакой подготовки, только реакция на ситуацию. Мечты о путешествиях и прогулках по городам разбились о реальность. На конечной станции — три-четыре часа. За это время нужно сдать грязное белье, до блеска отмыть весь вагон, отчитаться за чай и мелкие продажи, принять чистое белье и снова всё разложить. Выспаться — редкая удача. За месяц дома бываешь один-два раза.

Пассажиры преподносили разные сюрпризы. Один мужчина вышел на станции за сигаретами при двадцатиминутной стоянке. «Только не опаздывай», — предупредили его. «Да я быстро!» — ответил он. Через двадцать минут поезд тронулся. Мужчина выбежал с авоськами, махал руками, кричал. Его семья в вагоне дернула стоп-кран. Весь состав резко встал. Люди попадали с полок, женщина травмировала руку. Штраф лег на весь экипаж.

Бывало и хуже. Однажды по ошибке посадили не того пассажира. Вместо Москвы он оказался в поезде на Север. Осознав ошибку, его решили высадить на ближайшей станции. Станция оказалась технической — посреди глухого леса. Пассажиру дали минуту одеться, открыли дверь. Поезд уехал. Остался лишь вопрос: выжил ли человек в этой глуши?

Вагон-ресторан был особым миром. Там часто работали те же проводницы. Их зарплата напрямую зависела от выручки. Поэтому споить подороже, обсчитать — в порядке вещей. Водка, купленная за двести, продавалась за тысячу. Еда не всегда была свежей. Никто не спрашивал ни паспорта, ни санитарной книжки у персонала. В еде пассажиры находили волосы, пластик, а однажды — даже гвоздь от ящика. Поваром мог быть тот же человек, что час назад мыл туалеты.

Многое можно было купить дешевле прямо у проводников: чай, кофе, сигареты, водку, презервативы, таблетки. Купивший газету или лотерейный билет мог курить почти безнаказанно. «Он билет купил, ему можно», — так договаривались с полицейскими.

Зима добавляла адреналина. Старые, небиотуалеты забивались. Если люди забывали нажать педаль, содержимое замерзало в трубе при минус тридцати. Потом кто-то нажимал — вода добавлялась, намерзал новый лёд. Образовывалась ледяная пробка. Тогда с монтировкой в руках приходилось выковыривать этот «туалетный лёд». А потом почти этими же руками раздавать чай. Воды для полноценной гигиены не хватало.

Тормозная система тоже страдала от мороза. Колодки намерзали, особенно в Сибири. Проводник обязан был на каждой станции, даже при двухминутной стоянке, выскочить и прочистить её. Не успел — тормозной путь удлинялся вдвое. Один раз на переезде застряла машина. Машинист тормозил, но колодки не сработали… Вину возложили на проводника, хотя физически успеть было невозможно.

Зарплата в 25-30 тысяч рублей легко таяла от штрафов. Недостаточно вежлив? Штраф. Не продал положенное количество чая? Штраф. Дёрнул стоп-кран по реальной необходимости? Всё равно штраф, даже если начальник поезда хвалил за правильные действия. Чай, кофе, газеты выдавали по жёсткому плану. Продать всё было нереально. За невыполнение плана деньги вычитали из зарплаты, а излишки везли домой. Дом превращался в склад.

Соседка как-то спросила, не работаю ли я в киоске. Были и неофициальные заработки. «Зайцев» сажали за наличные: тысяча за одну станцию, две — за две. Купе набивались под завязку. Всё держалось на доверии. Существовала и «двойная» книга жалоб и предложений: одну — с хорошими отзывами — показывали начальству, другую — с критикой — отправляли в урну. Отчётность выглядела безупречно.

Наш герой форму снял, страха нет. И передает тем, кто работает в поездах,: держитесь. Ваша работа — не романтика, это настоящий фронт. Может быть, кто-то, прочитав это, в следующий раз, прося у проводника кипяток, просто скажет «спасибо».

Напомним, ранее мы писали о том, какой конфуз может случиться в поезде.