Детство в блокадном кольце. Вспоминает Людмила Алексеевна Горячева

Весной 42-го все жители Ленинграда, кто мог держаться на ногах, вышли чистить город. Мама вывела меня, 8-летнюю девочку, на улицу. Я до этого из-за крайнего истощения не вставала с постели полгода. Помню, как сидела на мешках с песком, которыми во время бомбёжек закрывали окна магазинов, и не могла понять, чем пахнет. В Ленинграде тогда был такой незнакомый страшный запах. А мама сказала, что так пахнут трупы людей. Потом я увидела, что из сугроба, рядом с которым сидела, видны чьи-то руки, ноги. И ягодицы, из которых вырезано мясо.

Весна 42-го подарила надежду. Открылись многие школы. А главное – бани! Сейчас нашей радости, наверное, невозможно понять. В наших квартирах гулял ветер, они не отапливались. Окна после бомбёжек зияли дырами, стоял страшный холод. Ленинградцы не умывались. Водопровод не работал. Лёд для чая рубили топориком прямо в бидончике - вода замерзала. Мы были грязные, все во вшах! И вдруг - бани, горячая вода. Мылись все вместе: и женщины, и мужчины, и дети. По бане ходили живые скелеты, мне кажется, мы друг друга даже не замечали. Нам всем выдали по малюсенькому кусочку мыла, мы были счастливы!